вторник, 20 апреля 2010 г.

Кровавая неделя. История одного воина

…some one born to endless night.
…кто-то рожден для бесконечной ночи.
William Blake, aka dead man ©

События, произошедшие с Ларгусом Кровавым, до его появления в Леилоне.


Автор: alex_l_m

Глава I. Смерть отца

Просыпайся, просыпайся Ларгус, твоего отца убили – кто-то упорно тряс Ларгуса за плечо. Резко вскочив с кровати, он увидел перед собой своего друга детства Кейда – хобита, известного в селении барда. Наспех набросив на себя одежду, Ларгус побежал в спальню отца. Отца убили, как это могло произойти – спрашивал он себя. Мысли путались в голове, он отказывался в это верить.
Войдя в спальню отца, народ находившийся там, расступился, пропустив Ларгуса – младшего сына Ронда вождя племени, прямого потомка Ротгарда – падшего паладина, когда-то основавшего это селение. У кровати стоял Броттор – старший брат Ларгуса, также являющимся наследником вождя племени. На кровати лежал могучий старец, лицо его было перекошено болью, а из перерезанного горла все еще сочилась алая кровь.
Стоя перед телом убитого отца, Ларгуса обуревали двойственные мысли. Он не любил отца, скорее это была смесь уважения и страха перед вождем племени, который был справедливым тираном, не делающим различия между собственными сыновьями и своими подданными. С одной стороны его поглощала бесконечная печаль по потере отца давшего ему жизнь и вырастившего его, хотя и в условиях строгости и повиновения. Но на краю сознания, Ларгус чувствовал облегчение, так как упреки и требование беспрекословного повиновения отцу, уже порядком его достали.
Обратив взгляд к брату, он спросил – кто? Волна ярости и жажды мести начинали накрывать Ларгуса с головой. Броттор пристально смотря на тело мертвого отца, ответил – не здесь, нам нужно поговорить, идем в мои покои. Готовьте тело моего отца для погребенья, я скоро вернусь – добавил он обратившись к воинам находившимся в комнате. Да вождь Броттор – ответили ему воины. Выходя из спальни отца, Ларгус почувствовал на себе взгляд. Обернувшись, он увидел человека, пристально смотрящего на него черными без зрачков глазами. Это был Эдвин – местный клирик богини Талоны.
В покоях Броттора было сумрачно, несколько свечей отбрасывали причудливые тени. Комната была просторной, с небольшими окнами. Пол был устлан шкурами медведей, на стенах висели рога оленей, головы кабанов и черепа орков и гоблинов убитых Броттором. Посреди комнаты находился небольшой стол, на котором стоял чадящий маслянный светильник и что-то завернутое в ткань.
Присаживайся брат – сказал Броттор Ларгусу. Указывая взглядом на сверток, Броттор продолжил разговор – Ты догадываешься, что это такое? На что Ларгус, уже начавший терять терпение, резко ответил – Эй, хватит игр в загадки. Если ты знаешь, кто убил отца - отвечай, если нет, то я сам выясню кто это.
Резко встав из-за стола? Броттор с ненавистью во взгляде прошипел – Не забывай, сейчас ты говоришь не с братом, а с вождем племени. И я знаю, кто убийца, разверни сверток. Ларгус выдержав взгляд брата, молча начал разворачивать ткань. Вдруг глаза его расширились, кровь отхлынула от лица, и по телу пробежала нервная дрожь. В руках у Ларгуса находился окровавленный кинжал с рукояткой из рога огра. В последующую минуту в комнате прозвучала лишь одна фраза, произнесенная Ларгусом – Проклятье, это же мой кинжал...

Глава II. Священник Талоны

Ночь перед происшествием…

Храм богини Талоны – госпожи ядов и болезней, находился в центре селения. Он представлял собой древнее, не высокое здание из серого камня. Храм был заложен несколько веков назад самим Ротгардом – основателем и первым вождем племени называемым «Познавшие истину». Внутри храма всегда стоял полумрак, тени от не многочисленных лампад и свечей устраивали безумную пляску на его стенах. В центре храма находился каменный жертвенник, с выбитым желобком для стека крови жертвенных животных. Недалеко от жертвенника стоял еще один камень с высеченными на нем тремя слезинками в углах треугольника – знаком Талоны. Стены храма были украшены фресками. На одной из стен был изображен лежащий на земле и агонизирующий воин, одетый в белые одежды, и стоящей перед ним зеленоватой и полупрозрачной женской фигурой, левой рукой держащей кинжал с капающим с него ядом, а правую руку возложившую на лоб воина. На другой стене был изображен этот же воин, но уже одетый в черные латы и накинутым на плечи темно бордовым плащом. В правой рукой он держал меч, лезвие которого было зеленоватым от нанесенным на него яда, а рукоятку меча украшал треугольник со слезинками по углам. В левой руке у него был рогатый шлем. Потолок храма так же был расписан знаками Талоны.
В храме было пустынно, была слышна лишь унылая песнь молитвы, производимая осипшим голосом человека стоявшего на коленях перед жертвенником.

Эдвин – священник Талоны, вот уже более полусуток стоя на коленях, пел молитвы своей богини. Он был худощавым, пожилым мужчиной около семидесяти лет от роду. Лицо Эдвина было изуродовано глубокими оспинами – даром Талоны, а на обеих щеках были грубые шрамы, которые он сам себе нанес, принеся свою личную жертву Суровой Богине. Глубоко посаженные и черные как адамант глаза, блестели религиозным фанатизмом и жестокостью. На безволосой голове был вытатуирован треугольник со слезинками. Одет он был в простую выцветшую от времени сутану. Эдвина ничто не могло смутить или испугать, он всецело уповал на свою богиню, дающую ему силы справиться с чем угодно. Единственное перед чем он испытывал ужас – это гнев Талоны, без поддержки которой, он был всего лишь дряхлым стариком.
Обычно Эдвин ежедневно уделял молитве не более двух или трех часов, остальное время он тратил на обучение своего ученика, и нужды племени. Но в предыдущую ночь его посетил очень странный и пугающий сон, граничащий с откровением. Во сне он видел волчью стаю, под предводительством старого, седого волка. Вдруг неожиданно один из крупных волков набросился на вожака и в одно мгновенье перегрыз ему горло. Покончив с вожаком, этот волк повернулся в сторону одного из молодых волков стаи, на лбу которого был изображен треугольник. Ощетинив клыки, он начал к нему приближаться. Перед самым пробуждением Эдвин услышал твердый, звучащий властью женский голос – На чью сторону ты встанешь старик? И знай, в случае ошибки ты испытаешь такие муки, что лучше бы тебе и не рождаться.
Эдвин хотел верить, что этот сон был послан самой Талоной, но мысль о том, что это может быть шуткой какого ни будь скучающего демона, не давала ему покоя. И поэтому вот уже более полусуток он пел молитвы Талоне, прося дать ему откровение.
Неожиданно и так тусклый свет в храме начал гаснуть, пока Эдвина не окружила беспросветная мгла, которая через мгновенье опять сменилась полумраком.
Старый священник обнаружил, что находится уже не в храме, а посреди скал и обломков камней. Земля вокруг была бесплодной, ни животных, ни растений, ни воды. Небо было серого цвета, без единого намека на солнце. Холодный принизывающий ветер развивал одежду старца.
Увидев эту картину, Эдвин воодушевился. Наконец то я получу ответ, ведь ни какой демон не осмелится строить иллюзии перед молящимся священником, находящимся в храме своего бога – подумал он про себя, не обращая внимания на пронизывающий до костей ледяной ветер.
Грязный и никчемный старик, не ужели ты на столько глуп, что не понимаешь очевидного. Но я смилуюсь над тобой, меня ублажила твоя молитва – прозвучал громогласный женский голос.
Не дай молодому волку умереть, изгони его из стаи пусть уходит и ищет себе новую – было последней фразой, которую услышал старец от своей богини.
Эдвина вывел из транса шум открывающейся двери храма. На пороге стоял мужчина, одетый в кожаные доспехи и плащ.
Дело сделано. Старый вождь больше нас не побеспокоит, а завтра утром мы насладимся казнью этого щенка – с этими словами мужчина вышел за двери храма и исчез в темноте.
Тело Эдвина покрылось ледяным потом, в глазах его потемнело и кровь застучала в висках. Не ужели я обречен – с этой фразой на устах он провалился в беспамятство.

Глава III. Неудачная охота

Ату его, ату – кричали охотники собакам, учуявшим медведя. Десяток охотников племени «познавших истину» выслеживали его уже несколько часов.
Племя жило охотой, рыбной ловлей и набегами на соседние селения, которых в округе было не так уж и много. Последние два поколения племя вырождалось, слишком часто охотники гибли от орков облюбовавших эти леса. Животные, которые были основным пропитанием племени, покидали окрестные земли. Все приходило в упадок. Некоторые селяне обвиняли вождя племени, некоторые говорили что причины упадка в ослаблении веры в Талону, которая покровительствовала племени уже в течении нескольких веков, хотя священник Эдвин исправно молился и приносил жертвы Талоне. Некоторые говорили, что причины бедствий это сама Талона, которая забыла своих людей. Все они были частично правы, потому что всего было понемногу. Хотя были и такие, которые обвиняли двух чужаков, которых приютило племя много лет назад – молодых хобита Кейда и полу эльфийку Анну.
Постаревший вождь племени Ронд жестоко пресекал любые недовольства и во всем видел заговор против себя и своего наследника - старшего сына Броттора. Ронд не отличался религиозным фанатизмом, его больше заботила собственная персона и власть. Своих сыновей Броттора и Ларгуса он воспитывал очень строго, и если кто-то из них в чем-то был повинен, то получали они наказание наравне с другими селянами. Сам Ронд был тоже строгих правил он ненавидел анархию и хаос, понимая, что они принесут только несчастье в его дом. Порядок и дисциплина – это был его девиз. Он был жестким человеком, лишенным сострадания, но у него были свои принципы, которых он придерживался с фанатическим упорством – он никогда не убивал детей и не был замешан в смерти детей, что не мешало ему посылать своих воинов грабить соседние деревни. Но он любил с гордостью говорить, что от его руки не умер ни один ребенок. По этому, когда много лет назад он со своим отрядом нарвался на разграбленный орками обоз, от которого остались десяток трупов, сожженные телеги и пара живых детей – хобит и полу эльфийка, которых орки не заметили. Ронд был вынужден приютить их в своем племени, хотя и не в своем доме, а потом к ним все привыкли и перестали обращать на чужаков внимание.
Ронд заметив медведя, выхватил свое копье, намериваясь собственноручно убить зверя. Тем самым еще раз доказать всем, что он может быть уже и не молод, но сил у него еще достаточно. Пришпорив своего коня «Вихря» – лучшего в селении, он поскакал в сторону медведя с копьем на перевес. Медведь увидев приближающегося охотника, резко изменил тактику, вместо того что бы бежать от охотника и собак он развернувшись побежал им на встречу. Убив одним ударом лапы вцепившуюся ему в бок гончую, он вплотную приблизился к Ронду, встав на задние лапы он впустил свои когти в мускулистую грудь «Вихря». Конь обезумев от боли, встал на дыбы, чуть не скинув своего наездника, и понес. Оставив позади себя охотников, собак и медведя.
Бешенная скачка продолжалась несколько часов. Конь был весь в пене, а сам Ронд пытаясь успокоить «Вихря», окончательно обессилел и почти уже валился из седла.
Неожиданно конь начал сбавлять свой темп, Ронд потянув за повод, наконец то остановил его. Он обнаружил, что находится на поляне, в центре которой стоял камень, явно обработанный руками разумных существ. Сойдя с коня, он успокоил его промыв элем его раны на груди, которые оказались не серьезными, Ронд подошел к камню. Стряхнув с него листья, ветки и грязь, Ронд увидел на камне странный знак – лицо в образе солнца, поверх которого был треугольник, со слезинками по углам.
Невероятно, неужели я нашел могилу Ротгарда, о которой забыли вот уже как четыре поколения назад. Место явления аватара Талоны – прошептал изумленный Ронд.

Глава IV. Последнее пристанище

Почерневший лес, озябший «Засыпай…» шептал,
Стали мягкою периной рыхлые снега,
А туман молочно – белый призрачно витал
В тонкий саван превращаясь, покрывал меня.
Колкий иней стекленеет на лице моем,
И безжизненно застыла на щеке слеза.
Прочитав с трудом молитву «На грядущий Сон»,
Крепко сплю под старой пихтой три январских дня.
Наталия М. © 1999г.

Нестерпимый холод сковывал тело старого воина. Наконец-то дойдя до цели своего последнего похода и окончательно обессилев, он повалился в сугроб. Перед глазами проносились лица друзей и врагов, слезы женщин и детей, пролитых по мужьям и отцам. Перед глазами проносилась кровавые набеги, в которых он участвовал, пьяные празднования побед и печальные ритуалы погребения боевых друзей, павших от оружия врагов. Перед глазами проносилась вся его жизнь. Все это сливалось в одну сплошную волну отчаянья. Воин спрашивал себя – правильно ли я прожил свою жизнь, не была ли она наполненной ошибками, и путешествием по дорогам ведущим в никуда? Выживут ли мои потомки в этом суровом мире, и останется ли у них память обо мне?

Знание о приближающемся конце жизненного пути было дано этому воину его госпожой в одну из бесоных ночей, наполненную мыслями о будущем его племени.
Весь свой путь он твердил себе – я умру там, где обрел свободу. Там, где я был заново рожден. И теперь придя на место, где он когда-то был много десятилетий назад, воин лежал, коченея в снегу, ожидая приближения своей смерти.
Испытывая муки от холода, до его слуха стал доходить спокойный женский голос – Ты был одним из немногих в этих землях, возродивших веру в меня, я дала тебе шанс на жизнь, и ты меня не подвел. Спи спокойно, твои потомки будут существовать, и помнить о тебе, пока веруют в меня, а один из них повторит твой подвиг. Не бойся, ты умрешь без боли и страданий, для таких как ты у меня имеется особый яд.
По телу воина разлилось тепло, и его глаза наполнились слезами умиления. Его окоченевшие губы произнесли последнее хваление своей госпоже, после чего он забылся бесконечным сладким сном, на его покрытом инеем лице застыла улыбка.

Тело Ротгарда – воина, когда-то бывшего паладином Пелора, было найдено его соплеменниками лишь спустя три дня, они похоронили Ротгарда с почестями достойными основателя и вождя племени, на месте его нового рождения и смерти.

Глава V. Несбывшиеся мечты

Ронд приклонив колени, стоял перед могилой своего предка, отдавая ему дань уважения. Гордость и благоговение наполняло сердце старого вождя. Мое имя будут помнить веками, я божественный избранник. Возможно даже, что мое тело будет похоронено здесь, недалеко от могилы основателя племени. Честолюбивые мысли и образы проносились у него перед глазами – это была слава, уважение и преклонение перед ним. Ронд видел свое изображение на стенах храма. Он чувствовал себя великим героем, даже не предполагая, что боги уготовали ему совершенно иную судьбу.

Сумерки покрыли лес и Ронд понимая, что искать обратный путь домой было – бы не разумно с его стороны, расседлав коня, приготовился к ночлегу. Мысли о славе и собственной значимости не давали ему уснуть, он не заметил что сверчки перестали стрекотать свои песни, звездное небо вдруг затянулось серыми тучами и о жизни в лесу напоминало лишь отдаленное волчье завывание, он даже не заметил слабо светящуюся фигуру приближающуюся к нему.
На колени смерд – неожиданно услышал Ронд. Голос исходил от полупрозрачной фигуры закованной в латы, и с огромным рогатым шлемом на голове. В руках у нее был массивный меч с рукояткой украшенной треугольником. От духа исходила невидимая аура страха. Страха который наполнил все естество Ронда. Ронд сжавшись в комок, упал на колени и в ожидании своей смерти, боялся даже взглянуть на духа.
Слушай меня внимательно, мой недостойный потомок. Твой старший сын, твой наследник отвернулся от пути истины, его сердце наполняет ложь Нерулла – проклятого бога некромантов и наемных убийц, пообещавшего ему бессмертие и безграничную власть. И в этом виновато только твое нерадение, только твоя ограниченность и слабая вера в Талону. Ты вернешься домой и объявишь своим наследником своего младшего сына Ларгуса. Презренного Броттора ты придашь пыткам и огню. Иначе… иначе твое племя умрет вместе с тобой, и память о вас будет развеяна во времени – сказал со вздохом дух Ротгарда – великого воина Талоны.
Мой великий Господин, меня, твоего покорного раба, никто не послушает, я нарушу обычай принятый тобой – же, ведь вождем племени может стать только первородный сын предыдущего вождя. Священник и старейшины племени объявят меня попирателем обычаев и безумцем, они убьют меня, как выжившего из ума. – ответил духу Ронд, оправившись немного от страха, но все еще боясь взглянуть духу в глаза, полыхающие огнем из прорезей шлема.
Используй свой последний шанс, иначе мое отмщение не заставит себя ждать. Я не могу позволить распространению веры в Нерулла среди моих потомков – с этими словами дух поднеся свой меч к лицу Ронда и оставив на его щеке глубокий порез, исчез в темноте.
Используй свой последний шанс – все еще звучало в ушах Ронда, который не смотря на ночь, в спешке собрал свои пожитки, и оседлав коня направился искать обратный путь домой. Его окровавленное лицо было унылым, а сердце наполняли страх, горечь и тоска по несбывшимся мечтам и надеждам.